Вы так презираете слабых…ненавидите предателей… Всеми силами ваших «благородных», взращенных на сказках о героях душонок. «И молча поднял Он глаза на истекающего злобой ворога, терзаемый семью плетями, сжигаемый семью пожарами…» Какие плети? Какие пожары? Все это – бред, придуманный для бледных, слабосильных молодых солдатиков, которые идут в атаку не за Родину и даже не за собственную шкуру, а в полуобмороке, по привычке молотя все, что попадается на глаза. Вы не знаете, что такое ПЫТКА, и не ведаете, какого это: когда уже все равно как, все равно с кем и какой ценой… Только хватит… ХВАТИТ!..
Она уткнулась лбом в колени и зарыдала, как потерявшаяся маленькая девочка. Запрокинула голову к теряющемуся где – то в черной высоте потолку и хрипло взвыла, царапая длинными ногтями обнаженные плечи. Блестящие от влаги скалы ответили жутким эхом.
Длинные, украшенные сединой волосы налипли на белое от нехватки солнца лицо, разметались по спине, топорщась выбившимися, склеившимися прядями, как воронье гнездо. Мало кто сейчас смог бы узнать в этой сломленной, скорбящей женщине гордую герцогиню, боевую подругу самого короля, меч которой разил, как львиные когти, а одно звучание имени заставляло солдат бросаться в самую безнадежную атаку. И побеждать. Быть может эта привычка к победам и погубила её...
Интуиция старой воительницы впервые подвела её в тот роковой день, когда она повела своих людей на заведомо обреченную на провал вылазку. Надеялась на свою силу и опыт, хотела закончить войну одним ударом…безмозглая, брехливая ворона, куда же ты сама себя завела?! - то ли подумала. то ли прокричала вслух старая герцогиня.
Каждого из нас, так или иначе, ждет конец. Тихий закат дней в постели, перед окнами родного дома или мгновенная гибель от меча, стрелы или шага в пропасть. Или позорное падение с вершины Си - Мондиаля в Блатдрак - ад кромешный. И не смерть, а ползанье во тьме, со сломанными крыльями и вырванными когтями ждет павшего. И не каждый сможет выдержать это и смириться с собственным гниением. Особенно, если знаешь, что Костлявая никогда не заберет твою несчастную душу.
Она была готова к боли, она рычала на раскаленную сталь и плевала в лица своих палачей, но они не были тупыми садистами, которые клещами вырывают крики своих жертв, нет. Это были утонченные, прециозные чудовища, и предпочитали они изысканные пытки, которые, не трогая плоти, медленно высасывали разум, как улитку, заставляя самых сильных преклонять колени.
Она считала себя сильной, но жестоко просчиталась и в этом. Ведь ей хватило всего пары дней, чтобы сломаться. Или недель... или месяцев… Время здесь превращалось в невидимые цепочки срывающихся шагов, оплетающих темные лабиринты её темницы. Следы крови, царапины от ногтей – все стирали беззубые, гладкие стены, похожие, одна на другую, и невозможно было понять, где начался её путь, а где прервался, и так ли велики эти пещеры, как глубоки. Она не чувствовала ни голода, ни жажды, не видела света или теней, не слышала ничего, кроме собственного дыхания и биения сердца. Больше всего ей хотелось. чтобы оно остановилось, но её тюремщики не дали бы своей пленнице возможности легко и быстро умереть. унеся с собой во мрак все, что им так необходимо было знать, чтобы заставить и короля преклонить колени. Здоровый. крепкий организм способен был выживать без пищи и воды неделями. Магия могла продлить её существование на целую вечность. Порой, совсем отчаявшись, она бросала на пол, вжималась в камень и судорожно слушала, в безнадежной, безумной уверенности, что её король уже ведет сюда свое войско, чтобы вызволить её и отомстить за смерть Чертовой дюжины, что вот – вот раздадутся звуки битвы и топот сотен окованных сталью ног… Часами. Слабела, засыпала, просыпаясь, уже не помнила, чего так ждала, и вновь отправлялась в свои бесконечные блуждания. А потом все стало пропадать. Ярость, досада, жажда мести, азарт, заставлявший бороться, что называется « из вредности». Зрение притупилось, звуки заглохли, осязание обтесалось о гладкий камень… Она практически смирилась.
Хребет хищницы переломила соломинка. Едва различимый, приглушенный свист, короткий, быстро оборвавшийся звон. Кто – то бросил в пещеру монетку, решив проверить глубину. Когда – то давно они и сами любили так делать. Она вскочила, допрыгала на негнущихся ногах, рухнула на колени, сгребая в ладонь погнувшийся, бронзовый кругляш, прижала к губам, ко лбу, покрутила перед глазами, пытаясь разглядеть. Из холодных, светло – карих глаз грозной воительницы впервые за 30 лет хлынули слезы. Вся её жизнь была в этой мелочи, которую богатая герцогиня когда -то брезговала и бросать беднякам у храмов. Пропахшие табаком, элем и жаренным мясом жаркие таверны, мелкие споры по пустякам, король – цифра, дележ добычи и дразнящее, веселое безденежье в дороге. Пленницу охватил восторг, и она победным жестом подкинула монету, дернулась, пытаясь словить, с горестным охом впилась пальцами в землю. Монетки не было.
Потеря бронзового четвертачка сломала легендарную воительницу, грозу и славу своего королевства… Тут бардам негде будет разгуляться. Лучше бы они насадили мою голову на кол и потащили в бой вместо знамени. Хоть какой –то прок… Действуйте из худших предположений, Ваше Величество. Действуйте так, словно я Вас предала и не ошибетесь. Проклятые ящерицы…я больше так не могу… Да простит меня Люз Милосердный, отче света и жизни за все мои грехи…
Где –то недалеко заскрежетали, раздвигаясь, каменные плиты. Тюремщиков долго ждать не пришлось.